Язык войны именно тогда (в начале Первой Чеченской — С.Ш.) начал входить в нашу речь и становиться все более привычным; даже если мы не хотим вспоминать о ней — она продолжает говорить с нами на свойственном ей языке: сепаратисты, зачистки, боевики, контртеррористическая операция — все это тоже родом оттуда.
И если есть какой-то урок, который все же стоило бы извлечь из этой войны — он в том, как легко люди практически одной культуры, воспитанные на одних и тех же фильмах и книгах, служившие в одних и тех же воинских частях, могут уговорить себя, что они — непримиримо, непоправимо чужие.
