У меня была следовательница Никитина. Муж ее, кстати, работал в кремлевской охране, но очень пил – она мне жаловалась. Она ко мне хорошо относилась, то есть не хорошо, а так – спокойно. Меня непрерывно допрашивали, потому что дело было гэбэшное, и на нее работали, как минимум, десять ищеек. У меня каждый день были новые имена: кого я знаю, куда ехал…
Вечером она брала из шкафа пальто, чтобы ехать домой, и мы с ней вместе спускались. Она меня сдавала милиционеру, я шел за решетку, а она шла домой. Но когда она вынимала пальто, у меня срабатывал рефлекс (а потом я это делал уже осознанно) – я ей подавал это пальто. Я брал его у нее из рук и держал.
